Добро пожаловать в Мир Майкла Джексона, Гость!    Регистрация  Или выполнить  Вход       

Заголовок Объявления
Поздравляем
ThomasBen

Речь в Оксфорде,2001

Речь в Оксфорде,2001

#1  Сообщение Trueamore » 06 июл 2012, 20:18

Michael Jackson landet in London/Heathrow

Смотреть на youtube.com


Смотреть на youtube.com


Michael Jackson hält Rede in der Oxford Universität (2001)

Смотреть на youtube.com


Смотреть на youtube.com


"Heal The Kids" - Oxford Speech 2001 (русские субтитры)

Смотреть на youtube.com

Показать ссылки поста



За это сообщение автора Trueamore поблагодарили (всего 2):
TAIS (06 июл 2012, 22:55) • Admin (06 июл 2012, 20:47)
Рейтинг: 18.18%
 
Аватара пользователя
offline

Trueamore
Автор темы
Благодарил (а): 6693 раз.
Поблагодарили: 7266 раз.

Re: Речь в Оксфорде,2001

#2  Сообщение Trueamore » 06 июл 2012, 20:29

The Mail on Sunday. “The real manchild behind the mask.”

12-го марта 2001 “Воскресная Почта” опубликовала статью Джонатана Марголиса, который предыдущую неделю провел вместе с Майклом Джексоном во время его пребывания в Англии.

Телефон зазвонил в два часа ночи. Говорят, что среди ночи хуже неправильно набранного кем-то номера может быть только правильно набранный номер, потому что он неизбежно возвещает о трагедии. Как бы то ни было, в этом случае правильно набранный после полуночи телефонный номер принес самое замечательное предложение, о каком только может мечтать журналист. “Хочешь встретить Майкла Джексона в аэропорту Хитроу и провести с ним эту неделю?” – спросил меня знакомый американский голос. Звонившим был раввин Шмулей Ботек, мой друг, весьма активный деятель, который, в самом неожиданном для шоу-бизнеса сотрудничестве, стал для Майкла Джексона гуру, другом – а на прошлой неделе и партнером в основании детской благотворительной инициативы. Естественно, я принял предложение Шмулея и через несколько часов во второй раз за последние месяцы попал в тот водоворот, который представляет из себя жизнь 42-летнего певца, однажды названного Бобом Гелдофом “самым известным человеком на планете, помоги ему Господь”.

За кулисами одной из самых экстраординарных историй в мире знаменитостей я обнаруживал себя то слушающим Майкла, когда он в своей пижаме делал последние поправки в тексте своей Оксфордской речи; то пытающимся рассмешить его шуткой на заднем сиденье его автомобиля; то наблюдающим, как он делает один из самых эмоциональных телефонных звонков в его жизни по дороге в Западный Лондон.

Майкл Джексон направлялся в Англию, чтобы начать его благотворительную инициативу Heal The Kids, базирующуюся в США, речью в Оксфордском Университете, и чтобы быть шафером на свадьбе экстрасенса Ури Геллера – именно Геллер познакомил Джексона и Шмулея два года назад. Это был напряженный уик-энд для Шмулея. Давно запланированная поездка Майкла в последнюю минуту оказалась под угрозой – сначала он упал с лестницы и сломал две кости в ступне, потом случилась забастовка авиадиспетчеров, и наконец в Нью-Йорке разразилась снежная буря. Так что не только циники сомневались, что певец сможет появиться в Оксфорде. Раввин начинал заметно нервничать. Ему стоило почти года работы убедить Майкла выступить в Оксфорде вопреки мнению, что противоречивая репутация мегазвезды может вызвать недружелюбный прием со стороны оксфордских студентов. Но за несколько минут до того, как позвонить мне, рабби Шмулей получил подтверждение из Америки. Майкл Джексон в гипсе, ему больно, он на костылях, – но все же он вылетает из аэропорта Кеннеди.

В ноябре я провел неделю рядом с Майклом в Нью-Йорке, ради статьи для американского журнала. Теперь Шмулей хотел, чтобы я и далее был свидетелем происходящего и видел вблизи, как Джексон, который в этом месяце становится Специальным Детским Послом в ООН (как повелел его друг Нельсон Мандела), превращается из артиста в серьезную общественную фигуру – как надеются его влиятельные соратники.

Шмулей сделал это своей миссией – убедить мир, что дважды разведенный Майкл может быть необычным человеком во многом, но у него доброе сердце, он в основе своей невинный и невиновный человек, и его желание заставить взрослых быть вниматель-ными к нуждам детей заслуживает того, чтобы быть услышанным.

Итак, мы ехали в аэропорт в такси-малолитражке. Люди Майкла, группа крепких парней, разумеется, уже были на месте. Там были приземистые, молчаливые, бдительные американские охранники и водители, все англичане, имеющие опыт в перевозке знаменитостей в конвоях из “мерседесов” с тонированными стеклами и миниавтобусов. Там даже был фото-граф, который должен был снимать на видео и фото каждый шаг Майкла для его личного архива. Затем прибыла команда сопровождения в путешествии – молодой менеджер Майкла, его пожилой доктор-ливанец, чтобы следить за больной ногой звезды, плюс еще несколько бдительных и крепких мужчин. Обычно здесь бывает также няня детей Майкла, приятная, рассудительная леди средних лет, которая заботится о Принсе и его сестре Пэрис. (Так что армии из 12 нянек, о которых часто сообщается, не существует – няня всего одна.) Дети Майкла (оба от его второй жены, медсестры Дебби Роу) – это пара безупречного поведения, они неиспорченные и удивительно яркие. Их отец в этот раз решил не брать их в дорогу, потому что боялся, что их будут фотографировать, чего он очень боится после того, как сам он в детстве постоянно был преследуемым папарацци.

Пока Майкл и его люди проходили таможню, четыре автомобиля свиты расположились на парковке в аэропорту, там же, где люди высаживаются из своих такси, чтобы лететь куда-нибудь на выходные. К моему изумлению, на лице Майкла была черная шелковая маска – предмет, который я не видел на нем ни разу, ни в личном общении, ни когда мы ездили в Нью-Йорк, ни когда я встретился с ним в Японии несколько лет назад.

Я всегда говорил людям, что маска – это еще один миф, как и история с кислородной камерой, и слухи о том, что Майкл выбрасывает игрушки Принса и Пэрис после одного использования из-за боязни микробов, – я знаю, что и то, и другое неправда. Майкл рассказал мне на обеде в День Благодарения в доме Ботека в Нью-Джерси, что история с кислородной камерой началась с того, что он пошутил в разговоре с фотографом, когда забрался в камеру, которую купил для детского госпиталя, и вылез со словами: “Боже, будь у меня такая, я бы прожил до 150 лет”. Газета The Sun подхватила это, и на свет появился ярлык “Уэко Джеко”, который он ненавидит.

Физические страдания Майкла были очевидны в Хитроу. Он был подавлен и измучен, ковыляя на костылях и прилагая все усилия, чтобы держаться на ногах. Он был слишком сосредоточен просто на том, чтобы идти, и не смог поздороваться ни с кем, кроме Шмулея. К несчастью для меня, его костыли и вытянутая нога заняли предназначенное мне место в его машине, так что я ехал за его конвоем в лондонский отель Лэйнсборо вместе с 67-летним шофером Стэном, который возит Майкла с тех пор, как певец был еще подростком. Стэн просветил меня на предмет маски на лице. “Это ради фэнов и в основном ради прессы, - сказал он, посмеиваясь. – Эта маска гарантирует появление фотографий в завтрашних газетах. Не забывайте, что Майкл – шоумен”.

Возле черного хода отеля было множество фэнов, десятки их расположились на тротуаре, завернувшись в пластиковые мешки, чтобы увидеть хотя бы мельком своего идола. Когда Майкл устраивался в своем номере, я видел, как его оператор ходит вокруг толпы фэнов, которые плакали и кричали свои послания в объектив. Это было трогательно и вызывало тревогу в то же время. Наверху, в своем номере, Майкл встречался с доктором. Когда он появился, я не был уверен, что он хоть немного помнит, кто я такой. Однако он меня заметил и поприветствовал меня забавным военным салютом. Уж не знаю, узнал ли он меня на самом деле, но он очень убедительно постарался заставить меня думать, что узнал.

Из-за грима Майкла и его тихого, застенчивого поведения он кажется оторванным от действительности и непонимающим, что происходит вокруг него, однако он видит все на 360 градусов и редко что-нибудь пропускает. Конечно, все хотят знать, что на самом деле представляет из себя этот загадочный человек. С моей точки зрения, он похож на ребенка, он забавный, у него щедрая душа, он внимателен к другим, хотя и требователен, и безукоризненно вежлив.

Он также любит посплетничать, чего не ожидаешь, но никогда злонамеренно. У него, например, есть змея в шутку названная Мадонной, – но он всегда заботится о том, чтобы сказать, как высоко он ценит свою соперницу на место суперзвезды номер один. У него высокий голос с отчетливым западным акцентом, и хотя говорит он тихо и задумчиво, смеется он громко и часто, особенно над любой “физической” шуткой. Ему смешно, когда люди наталкиваются на что-нибудь или кидаются тортами. Он терпеть не может даже самые мягкие ругательства, и все время задает вопросы. Слушает он внимательно, смотрит на тебя без всякой подозрительности и тем, что сам говорит немного, подтверждает, что не пропускает ни слова. Что касается его внешности, не стану притворяться, будто полностью понимаю, почему он придерживается избранного имиджа, но я уверен, это имеет отношение к застенчивости и желанию спрятаться. Вблизи следы пластической хирургии очевидны, и похоже, что сейчас ему приходится справляться с естественным процессом старения. У меня нет причин не верить (и есть некоторые причины верить) в его утверждение, что он страдает от болезни, осветляющей кожу, и я знаю наверняка, что он гордится своим черным происхождением. Он сказал Джеки Онассис, которая помогала ему с его автобиографией “Moonwalk”, что он носил маску, чтобы спрятаться, а кроме того, известно, что его отец, знаменитый своей жесткостью и требовательностью Джозеф Джексон, постоянно говорил ему в детстве, что он отвратительный – довольно-таки страшное наследие. Майкл напоминает мне подростков, страдающих анорексией, которые никогда не довольны тем, что они видят в зеркале, и продолжают пытаться что-то с этим сделать.

Майкл хотел поспать несколько часов, и мы договорились, что увидимся с ним позже, когда Шмулей будет обсуждать с ним несколько вопросов, имеющих отношение к благотворительности. Мне вновь было позволено присутствовать при этом в качестве наблюдателя.

Когда Майкл и его наставник погрузились в обсуждение, в дверь постучали. Майкл спросил, не мог бы я открыть дверь. За ней оказался Макколей Калкин, который был в Лондоне, чтобы играть в пьесе в Вест Энде, а здесь – чтобы побыть с Майклом.

“Здорово, обезьянья башка”, - приветствовал Калкин своего друга. Понимаете ли вы отношение Майкла Джексона к Питеру Пэну или нет, но он искренен в этом и говорит, что ему не очень нравятся взрослые и не нравится быть одним из них – отсюда его дружба с бывшим ребенком-звездой Калкином, которому, как и ему самому, не хватало детства. Мы оставили Майкла и Макколея делать все, что бы они ни делали, а согласно одному таблоиду, это сидеть на кровати и смотреть детские фильмы.

Интересно, что когда дело касается Майкла, люди говорят, что их отталкивают сделанные в начале девяностых годов обвинения (оказавшиеся в конечном итоге беспочвенными и недоказанными) в совращении малолетних и то, что Майкл заключил соглашение на 18 миллионов, чтобы заставить обвинителя замолчать. Когда я указываю на то, что местный окружной прокурор после этого предложил людям выдвигать такие же обвинения и что никто этого не сделал, хотя это обещало немалые деньги, и не удивительно ли это, учитывая, что около 10 тысяч детей в год посещают дом Майкла, Нэверленд, люди начинают объяснять свою неприязнь тем неоспоримым фактом, что он выглядит несколько странно, - но, по-моему, это не такой уж тяжкий грех. Однако, возможно, что я уже слишком хорошо знаю Майкла после того времени, что провел с ним в Нью-Йорке.

Я видел, как он без устали работает над планированием Heal The Kids, которая “будет глобальной кампанией для убеждения взрослых с большей пользой проводить время вместе с их детьми”. Он делал это несмотря на то, что находился под давлением со стороны его звукозаписывающей компании, требующей от него заниматься записью его нового альбома.

Я видел, как он, добиваясь своего, беседует с детскими психологами, банкирами, писателями и важными персонами в обществе, видел его уверенным и непринужденным, когда он звонил посоветоваться с актером Дензелом Вашингтоном и Нельсоном Манделой, которого он попросил присоединиться к руководству Heal The Kids.

(“Я сделаю все, что ты хочешь, Майкл, - сказал Мандела. – Ты знаешь, как я уважаю тебя”.) Я также слышал Майкла на деловых встречах, где проявлялся другой человек – сосредоточенный, умеющий считать, имеющий деловую смекалку и воображение. У него множество планов на будущее, от приобретения собственности до смелых предприятий в издательстве и в индустрии развлечений.
И я был свидетелем того, до какой степени Джексон на самом деле предан детям. Старшая дочь Шмулея, Мушки, со слезами пожаловалась Майклу во время одного из его частых визитов в дом Ботеков, что в школе ее терроризирует один мальчик. Майкл пообещал, что проведет мирную конференцию, под его собственным руководством, куда пригласит родителей этого мальчика, чтобы уладить это дело. И это не было только обещанием. Целую неделю Майкл звонил Шмулею и Мушки каждый день, чтобы узнать, как проходит подготовка к этой встрече на высшем уровне. Когда же настал день встречи, Майкл обнаружил, что он совпал с его фотосессией для обложки нового альбома. И вместо того, чтобы перенести встречу, он начал фотосессию в пять утра, чтобы успеть всё. Увы, мальчик и его родители на конференцию не приехали.

Шмулей также рассказал мне – после того, как записал сотни часов интервью с Майклом для книги, которую они пишут вместе, - о страданиях Майкла из-за убийства Джеми Балджера в Мерсисайде. Майкл удивил свою оксфордскую аудиторию в прошлый вторник, упомянув об этом убийстве. Это упоминание было пропущено некоторыми мимо ушей как попытка придать яркую краску этой части выступления, но в действительности беспокойство Майкла об этой истории восходит еще к его первому браку с Лизой Мари Пресли, дочерью Элвиса. Они поругались во время путешествия в Лондон, споря о Джеми Балджере, когда Майкл возмутил свою жену, сказав, что он не только очень переживает за Джеми и его родителей, но и беспокоится за убийц Джеми, поскольку уверен, что у них было несчастное детство, - как и было на самом деле.

Майкл принципиально отказывается верить, что какой-нибудь ребенок может быть изначально злым. И даже прошлой осенью Майкл вновь спрашивал, что случилось с убийцами Джеми, и говорил о том, как бы он хотел написать им письмо, но не может и мечтать об этом, потому что его слава даст им повод чувствовать себя героями, а он знает, что это неприемлемо.

По словам Шмулея, Майкл был подавлен, когда понял, что его звездный статус иногда может быть помехой его миссии помогать детям. Я вновь присоединился к Майклу во вторник днем, в его номере, где он бегло просматривал свою оксфордскую речь, над которой он работал вместе со Шмулеем целую неделю. Из-за больной ноги Майкла они уже выбились из графика. Майкл настаивал на том, чтобы произносить свою речь стоя, и даже читал ее здесь так же, стоя, в своей полосатой серой пижаме с Микки Маусом на нагрудном кармане. Его сосредоточенность и внимание к деталям замечательны. Главным моментом речи был тот, где Майкл прощает своего отца. Там была строчка, где он рассказывал, что если “Джексон 5” выступали потрясающе, то Джозеф говорил, что они выступили хорошо, а если они выступали хорошо, то он говорил, что это было паршиво. “Знаете, - сказал Майкл. – Я не прав здесь. Он никогда не говорил, что это было паршиво, он просто не говорил ничего. Нужно быть честным”. Он умолк и некоторое время сидел, держа в руках тюльпан из вазы, погруженный в собственные мысли. Он изменил эту строчку, и это бесцветное “ничего” было тем самым словом, на котором он сорвался и плакал почти минуту. Некоторые подумали, что это напоказ, но я уверен, что это было совершенно искренне, и большинство оксфордских студентов вокруг меня тоже. Пока Майкл одевался и вновь встречался со своим врачом, часы продолжали убегать прочь, а я осматривал его номер. Повсюду были результаты похода Майкла по магазинам, где он оставил, как говорят, 2000 фунтов стерлингов. Майкл делал покупки в компании Маколея Калкина и хорошенькой блондинки, двадцатилетней студентки, дочери его друзей в Лондоне, которую Майкл знает с тех пор, как она была еще маленькой.

По всему номеру были разбросаны разные детские фильмы на DVD, видеоколлекция “Дикая природа с Дэвидом Аттенборо” и десятки CD, включая альбом The Beatles “1”, правами на который Майкл, естественно, обладает, и покупая его, платит сам себе. Мне пришло в голову, что неправильно думать, будто Майклу нравится общаться только с детьми, как это часто говорят. Ему нравится, когда вокруг него люди лет двадцати, которых он знает с самого их детства – и может, следовательно, им доверять, как этой милой студентке.

Прежде чем мы отправились, Майкл набрал себе фруктов на дорогу до Оксфорда (два яблока, банан, две сливы и апельсин) и лихорадочно запрыгал на костылях по номеру в поисках чего-нибудь для чтения, собрав стопку солидных журналов плюс копию каталога Королевской Академии, посвященного проходящей сейчас выставке “Гении Рима. 1592 - 1623” – подарок его подруги студентки. Мы забрались в машину вместе с менеджером, доктором, телохранителем и Шмулеем за час до того, как нам следовало быть на обеде в Оксфорде. Майкл держал книгу по искусству у себя на коленях, сидя на заднем сиденье вместе со мной и доктором, и говорил о живописи Ренессанса. Он объяснил, что Дайана Росс научила его многому о живописи, но что и его отец был также талантливым художником.

Именно рабби Шмулей предложил Майклу, когда мы проезжали по Кромвелл-Роад, позвонить его отцу в Лас-Вегас. “Ты выступаешь с речью, в которой прощаешь его. Я думаю, время пришло, Майкл”.
Майкл молча обдумывал эту идею всю дорогу до Хаммерсмита, а затем вдруг попросил чей-нибудь мобильный телефон и набрал номер. “Джозеф, - сказал он, пока мы ползли по Лондону в час пик. – Это я, Майкл. Я в Лондоне. Я в порядке, я сломал ногу и она сильно болит, но я просто хочу, чтобы ты знал, что я сейчас по дороге в Оксфордский Университет, чтобы произнести речь, и ты в ней упомянут… нет, нет, не беспокойся, очень положительно… конечно… как у тебя дела? Да… да, конечно, я буду. Я люблю тебя, папа, пока”. После того, как он сказал это, он долго смотрел в окно. “Знаете, - сказал он всем нам с улыбкой, - я произнес это впервые в жизни. Я не могу в это поверить”. Шмулей крепко обнял и поздравил его. И Майкл продолжил читать.

Это была удачная поездка, несмотря на пробки. Майкл пожаловался, что музыка, которую выбрал его менеджер для поездки, играет слишком громко. В какой-то момент на дороге М40 мы все молчали, и я сказал одну из тех шуток, которых лучше бы не говорить. “Скучновато становится, - сказал я. – Думаю, нам надо спеть песню. Здесь кто-нибудь умеет петь?”

Вообще-то подшучивать над знаменитостями не слишком умно, но атмосфера была настолько радостная и взволнованная, что я не смог удержаться. К моему удовольствию, Майкл имел щедрость громко засмеяться.

Мы всё больше опаздывали, и Майкл начал паниковать. Он хотел позвонить всем, кому доставил хлопоты своим опозданием. Зная, что звезды могут вообще не думать о таких вещах, трудно не удивиться его внимательности к людям.

Речь Майкла была невероятной. Мы знаем, что студенты, газеты и телевидение были потрясены ею, но мне была интересна реакция Тревора Битти, рекламного гуру, который тоже был в переполненном дискуссионном зале, оформленном в викторианском стиле, с бюстами британских премьер-министров Асквита и Гладстона. Битти является, вероятно, самым прославленным в Британии мастером рекламы, недавно он снимал ролики для ЮНИСЕФ с Манделой и работал с самыми разными людьми, от Мухаммеда Али до Тони Блэра, чью телерекламу для следующих выборов он как раз только что закончил снимать. Другими словами, Битти знает многое о том, как представлять людей публике. “Увиденное мною сегодня, подтверждает то, во что я всегда верил относительно Майкла, - сказал он. – Все эти теории о том, что он старается стать белым, упускают самое главное. Я уверен, для него важнее всего не быть таким, как его отец, и сегодня он избавился от призрака Джозефа и может начать все заново. Вот почему мне грустно, что до сих пор все были зациклены на таких вещах, как его внешность и его эксцентричность, и не обращали внимания на то, что творится у него в душе. Он выступил великолепно, с очевидной искренностью. Я восхищаюсь этим человеком как никогда”. Мы отправились на потрясающий, блистательный поздний обед на Бленхейм Палас, где я с изумлением наблюдал Ричарда Гранта, который сам звезда Голливуда, мучающегося тем, как ему подойти к Майклу: “То есть, как это обычно делают? Надо притвориться, что знаешь его, сказать “привет” и представиться, я просто не знаю”. А на следующий день была роскошная свадьба Геллера. Майкл снова опоздал (вновь неприятности с его ногой, увеличенные тем, что он поскользнулся – верите или нет – в магазинчике рыбных чипсов в Мэрилебоне). Люди очень жалели, что его нет, особенно из-за жены Ури, Ханны, но потом Майклу пришлось также отменить перелет на вертолете из усадьбы Геллера в гости к Джорджу Харрисону. С Харрисоном, сказал мне Майкл, он наиболее близок из “битлов”. Моя 11-летняя дочь поздоровалась с Майклом за руку и потом заявила, что он “совсем не такой страшный, как на фотографиях, на самом деле очень неплохо выглядит”.

Меня попросили станцевать под свадебным пологом вместе с Ури, Шмулеем и Дэвидом Блэйном, американским фокусником – а певец и танцор номер один в мире, Майкл Джексон, сидел в кресле в трех футах от нас и хлопал в ладоши. Заметив мои бегемотоподобные попытки попасть в ритм, Король Поп-Музыки подмигнул мне. Я не жду, что со мной подпишут контракт на съемки в его новом видеоклипе в ближайшее время. С другой стороны, он казался счастливым, как будто с его плеч был снят какой-то груз.

http://forever-michael.livejournal.com/57778.html

Показать ссылки поста



За это сообщение автора Trueamore поблагодарил:
Admin (06 июл 2012, 20:47)
Рейтинг: 9.09%
 
Аватара пользователя
offline

Trueamore
Автор темы
Благодарил (а): 6693 раз.
Поблагодарили: 7266 раз.

Re: Речь в Оксфорде,2001

#3  Сообщение Trueamore » 06 июл 2012, 20:37

Оригинал Оксфордской речи

Heal The Kids - Oxford Speech

Oxford University, 2001 by Michael Jackson

Thank you, thank you dear friends, from the bottom of my heart, for such a loving and spirited welcome, and thank you, Mr President, for your kind invitation to me which I am so honoured to accept. I also want to express a special thanks to you Shmuley, who for 11 years served as Rabbi here at Oxford. You and I have been working so hard to form Heal the Kids, as well as writing our book about childlike qualities, and in all of our efforts you have been such a supportive and loving friend. And I would also like to thank Toba Friedman, our director of operations at Heal the Kids, who is returning tonight to the alma mater where she served as a Marshall scholar, as well as Marilyn Piels, another central member of our Heal the Kids team.

I am humbled to be lecturing in a place that has previously been filled by such notable figures as Mother Theresa, Albert Einstein, Ronald Reagan, Robert Kennedy and Malcolm X. I've even heard that Kermit the Frog has made an appearance here, and I've always felt a kinship with Kermit's message that it's not easy being green. I'm sure he didn't find it any easier being up here than I do!

As I looked around Oxford today, I couldn't help but be aware of the majesty and grandeur of this great institution, not to mention the brilliance of the great and gifted minds that have roamed these streets for centuries. The walls of Oxford have not only housed the greatest philosophical and scientific geniuses - they have also ushered forth some of the most cherished creators of children's literature, from J.R.R. Tolkien to CS Lewis. Today I was allowed to hobble into the dining hall in Christ Church to see Lewis Carroll's Alice in Wonderland immortalised in the stained glass windows. And even one of my own fellow Americans, the beloved Dr Seuss graced these halls and then went on to leave his mark on the imaginations of millions of children throughout the world.

I suppose I should start by listing my qualifications to speak before you this evening. Friends, I do not claim to have the academic expertise of other speakers who have addressed this hall, just as they could lay little claim at being adept at the moonwalk - and you know, Einstein in particular was really TERRIBLE at that.

But I do have a claim to having experienced more places and cultures than most people will ever see. Human knowledge consists not only of libraries of parchment and ink - it is also comprised of the volumes of knowledge that are written on the human heart, chiselled on the human soul, and engraved on the human psyche. And friends, I have encountered so much in this relatively short life of mine that I still cannot believe I am only 42. I often tell Shmuley that in soul years I'm sure that I'm at least 80 - and tonight I even walk like I'm 80! So please harken to my message, because what I have to tell you tonight can bring healing to humanity and healing to our planet.

Through the grace of God, I have been fortunate to have achieved many of my artistic and professional aspirations realised early in my lifetime. But these, friends are accomplishments, and accomplishments alone are not synonymous with who I am. Indeed, the cheery five-year-old who belted out Rockin' Robin and Ben to adoring crowds was not indicative of the boy behind the smile.

Tonight, I come before you less as an icon of pop (whatever that means anyway), and more as an icon of a generation, a generation that no longer knows what it means to be children.

All of us are products of our childhood. But I am the product of a lack of a childhood, an absence of that precious and wondrous age when we frolic playfully without a care in the world, basking in the adoration of parents and relatives, where our biggest concern is studying for that big spelling test come Monday morning.

All of us are products of our childhood. But I am the product of a lack of a childhood, an absence of that precious and wondrous age when we frolic playfully without a care in the world, basking in the adoration of parents and relatives, where our biggest concern is studying for that big spelling test come Monday morning.

Those of you who are familiar with the Jackson Five know that I began performing at the tender age of five and that ever since then, I haven't stopped dancing or singing. But while performing and making music undoubtedly remain as some of my greatest joys, when I was young I wanted more than anything else to be a typical little boy. I wanted to build tree houses, have water balloon fights, and play hide and seek with my friends. But fate had it otherwise and all I could do was envy the laughter and playtime that seemed to be going on all around me.

There was no respite from my professional life. But on Sundays I would go Pioneering, the term used for the missionary work that Jehovah's Witnesses do. And it was then that I was able to see the magic of other people's childhood.

Since I was already a celebrity, I would have to don a disguise of fat suit, wig, beard and glasses and we would spend the day in the suburbs of Southern California, going door-to-door or making the rounds of shopping malls, distributing our Watchtower magazine. I loved to set foot in all those regular suburban houses and catch sight of the shag rugs and La-Z-Boy armchairs with kids playing Monopoly and grandmas baby-sitting and all those wonderful, ordinary and starry scenes of everyday life. Many, I know, would argue that these things seem like no big deal. But to me they were mesmerising.

I used to think that I was unique in feeling that I was without a childhood. I believed that indeed there were only a handful with whom I could share those feelings. When I recently met with Shirley Temple Black, the great child star of the 1930s and 40s, we said nothing to each other at first, we simply cried together, for she could share a pain with me that only others like my close friends Elizabeth Taylor and McCauley Culkin know.

I do not tell you this to gain your sympathy but to impress upon you my first important point : It is not just Hollywood child stars that have suffered from a non-existent childhood. Today, it's a universal calamity, a global catastrophe. Childhood has become the great casualty of modern-day living. All around us we are producing scores of kids who have not had the joy, who have not been accorded the right, who have not been allowed the freedom, or knowing what it's like to be a kid.

Today children are constantly encouraged to grow up faster, as if this period known as childhood is a burdensome stage, to be endured and ushered through, as swiftly as possible. And on that subject, I am certainly one of the world's greatest experts.

Ours is a generation that has witnessed the abrogation of the parent-child covenant. Psychologists are publishing libraries of books detailing the destructive effects of denying one's children the unconditional love that is so necessary to the healthy development of their minds and character. And because of all the neglect, too many of our kids have, essentially, to raise themselves. They are growing more distant from their parents, grandparents and other family members, as all around us the indestructible bond that once glued together the generations, unravels.

This violation has bred a new generation, Generation O let us call it, that has now picked up the torch from Generation X. The O stands for a generation that has everything on the outside - wealth, success, fancy clothing and fancy cars, but an aching emptiness on the inside. That cavity in our chests, that barrenness at our core, that void in our centre is the place where the heart once beat and which love once occupied.

And it's not just the kids who are suffering. It's the parents as well. For the more we cultivate little-adults in kids'-bodies, the more removed we ourselves become from our own child-like qualities, and there is so much about being a child that is worth retaining in adult life.

Love, ladies and gentlemen, is the human family's most precious legacy, its richest bequest, its golden inheritance. And it is a treasure that is handed down from one generation to another. Previous ages may not have had the wealth we enjoy. Their houses may have lacked electricity, and they squeezed their many kids into small homes without central heating. But those homes had no darkness, nor were they cold. They were lit bright with the glow of love and they were warmed snugly by the very heat of the human heart. Parents, undistracted by the lust for luxury and status, accorded their children primacy in their lives.

As you all know, our two countries broke from each other over what Thomas Jefferson referred to as "certain inalienable rights". And while we Americans and British might dispute the justice of his claims, what has never been in dispute is that children have certain inalienable rights, and the gradual erosion of those rights has led to scores of children worldwide being denied the joys and security of childhood.

I would therefore like to propose tonight that we install in every home a Children's Universal Bill of Rights, the tenets of which are:

1. The right to be loved without having to earn it

2. The right to be protected, without having to deserve it

3. The right to feel valuable, even if you came into the world with nothing

4. The right to be listened to without having to be interesting

5. The right to be read a bedtime story, without having to compete with the evening news

6. The right to an education without having to dodge bullets at schools

7. The right to be thought of as adorable - (even if you have a face that only a mother could love).

Friends, the foundation of all human knowledge, the beginning of human consciousness, must be that each and every one of us is an object of love. Before you know if you have red hair or brown, before you know if you are black or white, before you know of what religion you are a part, you have to know that you are loved.

About twelve years ago, when I was just about to start my Bad tour, a little boy came with his parents to visit me at home in California. He was dying of cancer and he told me how much he loved my music and me. His parents told me that he wasn't going to live, that any day he could just go, and I said to him: "Look, I am going to be coming to your town in Kansas to open my tour in three months. I want you to come to the show. I am going to give you this jacket that I wore in one of my videos." His eyes lit up and he said: "You are gonna GIVE it to me?" I said "Yeah, but you have to promise that you will wear it to the show." I was trying to make him hold on. I said: "When you come to the show I want to see you in this jacket and in this glove" and I gave him one of my rhinestone gloves - and I never usually give the rhinestone gloves away. And he was just in heaven.

But maybe he was too close to heaven, because when I came to his town, he had already died, and they had buried him in the glove and jacket. He was just 10 years old. God knows, I know, that he tried his best to hold on. But at least when he died, he knew that he was loved, not only by his parents, but even by me, a near stranger, I also loved him. And with all of that love he knew that he didn't come into this world alone, and he certainly didn't leave it alone.

If you enter this world knowing you are loved and you leave this world knowing the same, then everything that happens in between can he dealt with. A professor may degrade you, but you will not feel degraded, a boss may crush you, but you will not be crushed, a corporate gladiator might vanquish you, but you will still triumph. How could any of them truly prevail in pulling you down? For you know that you are an object worthy of love. The rest is just packaging.

But if you don't have that memory of being loved, you are condemned to search the world for something to fill you up. But no matter how much money you make or how famous you become, you will still fell empty. What you are really searching for is unconditional love, unqualified acceptance. And that was the one thing that was denied to you at birth.

Friends, let me paint a picture for you. Here is a typical day in America - six youths under the age of 20 will commit suicide, 12 children under the age of 20 will die from firearms - remember this is a DAY, not a year - 399 kids will be arrested for drug abuse, 1,352 babies will be born to teen mothers. This is happening in one of the richest, most developed countries in the history of the world.

Yes, in my country there is an epidemic of violence that parallels no other industrialised nation. These are the ways young people in America express their hurt and their anger. But don't think that there is not the same pain and anguish among their counterparts in the United Kingdom. Studies in this country show that every single hour, three teenagers in the UK inflict harm upon themselves, often by cutting or burning their bodies or taking an overdose. This is how they have chosen to cope with the pain of neglect and emotional agony.

In Britain, as many as 20% of families will only sit down and have dinner together once a year. Once a year! And what about the time-honoured tradition of reading your kid a bedtime story? Research from the 1980s showed that children who are read to, had far greater literacy and significantly outperformed their peers at school. And yet, less than 33% of British children ages two to eight have a regular bedtime story read to them. You may not think much of that until you take into account that 75% of their parents DID have that bedtime story when they were that age.

Clearly, we do not have to ask ourselves where all of this pain, anger and violent behaviour comes from. It is self-evident that children are thundering against the neglect, quaking against the indifference and crying out just to be noticed. The various child protection agencies in the US say that millions of children are victims of maltreatment in the form of neglect, in the average year. Yes, neglect. In rich homes, privileged homes, wired to the hilt with every electronic gadget. Homes where parents come home, but they're not really home, because their heads are still at the office. And their kids? Well, their kids just make do with whatever emotional crumbs they get. And you don't get much from endless TV, computer games and videos.

These hard, cold numbers which for me, wrench the soul and shake the spirit, should indicate to you why I have devoted so much of my time and resources into making our new Heal the Kids initiative a colossal success.

Our goal is simple - to recreate the parent/child bond, renew its promise and light the way forward for all the beautiful children who are destined one day to walk this earth.

But since this is my first public lecture, and you have so warmly welcomed me into your hearts, I feel that I want to tell you more. We each have our own story, and in that sense statistics can become personal.

They say that parenting is like dancing. You take one step, your child takes another. I have discovered that getting parents to re-dedicate themselves to their children is only half the story. The other half is preparing the children to re-accept their parents.

When I was very young I remember that we had this crazy mutt of a dog named "Black Girl," a mix of wolf and retriever. Not only wasn't she much of a guard dog, she was such a scared and nervous thing that it is a wonder she did not pass out every time a truck rumbled by, or a thunderstorm swept through Indiana. My sister Janet and I gave that dog so much love, but we never really won back the sense of trust that had been stolen from her by her previous owner. We knew he used to beat her. We didn't know with what. But whatever it was, it was enough to suck the spirit right out of that dog.

A lot of kids today are hurt puppies who have weaned themselves off the need for love. They couldn't care less about their parents. Left to their own devices, they cherish their independence. They have moved on and have left their parents behind.

Then there are the far worse cases of children who harbour animosity and resentment toward their parents, so that any overture that their parents might undertake would be thrown forcefully back in their face.

Tonight, I don't want any of us to make this mistake. That's why I'm calling upon all the world's children - beginning with all of us here tonight - to forgive our parents, if we felt neglected. Forgive them and teach them how to love again.

You probably weren't surprised to hear that I did not have an idyllic childhood. The strain and tension that exists in my relationship with my own father is well documented. My father is a tough man and he pushed my brothers and me hard, from the earliest age, to be the best performers we could be.

He had great difficulty showing affection. He never really told me he loved me. And he never really complimented me either. If I did a great show, he would tell me it was a good show. And if I did an OK show, he told me it was a lousy show.

He seemed intent, above all else, on making us a commercial success. And at that he was more than adept. My father was a managerial genius and my brothers and I owe our professional success, in no small measure, to the forceful way that he pushed us. He trained me as a showman and under his guidance I couldn't miss a step.

But what I really wanted was a Dad. I wanted a father who showed me love. And my father never did that. He never said I love you while looking me straight in the eye, he never played a game with me. He never gave me a piggyback ride, he never threw a pillow at me, or a water balloon.

But I remember once when I was about four years old, there was a little carnival and he picked me up and put me on a pony. It was a tiny gesture, probably something he forgot five minutes later. But because of that moment I have this special place in my heart for him. Because that's how kids are, the little things mean so much to them and for me, that one moment meant everything. I only experienced it that one time, but it made me feel really good, about him and the world.

But now I am a father myself, and one day I was thinking about my own children, Prince and Paris and how I wanted them to think of me when they grow up. To be sure, I would like them to remember how I always wanted them with me wherever I went, how I always tried to put them before everything else. But there are also challenges in their lives. Because my kids are stalked by paparazzi, they can't always go to a park or a movie with me.

So what if they grow older and resent me, and how my choices impacted their youth? Why weren't we given an average childhood like all the other kids, they might ask? And at that moment I pray that my children will give me the benefit of the doubt. That they will say to themselves: "Our daddy did the best he could, given the unique circumstances that he faced. He may not have been perfect, but he was a warm and decent man, who tried to give us all the love in the world."

I hope that they will always focus on the positive things, on the sacrifices I willingly made for them, and not criticise the things they had to give up, or the errors I've made, and will certainly continue to make, in raising them. For we have all been someone's child, and we know that despite the very best of plans and efforts, mistakes will always occur. That's just being human.

And when I think about this, of how I hope that my children will not judge me unkindly, and will forgive my shortcomings, I am forced to think of my own father and despite my earlier denials, I am forced to admit that me must have loved me. He did love me, and I know that.

There were little things that showed it. When I was a kid I had a real sweet tooth - we all did. My favourite food was glazed doughnuts and my father knew that. So every few weeks I would come downstairs in the morning and there on the kitchen counter was a bag of glazed doughnuts - no note, no explanation - just the doughnuts. It was like Santa Claus.

Sometimes I would think about staying up late at night, so I could see him leave them there, but just like with Santa Claus, I didn't want to ruin the magic for fear that he would never do it again. My father had to leave them secretly at night, so as no one might catch him with his guard down. He was scared of human emotion, he didn't understand it or know how to deal with it. But he did know doughnuts.

And when I allow the floodgates to open up, there are other memories that come rushing back, memories of other tiny gestures, however imperfect, that showed that he did what he could. So tonight, rather than focusing on what my father didn't do, I want to focus on all the things he did do and on his own personal challenges. I want to stop judging him.

I have started reflecting on the fact that my father grew up in the South, in a very poor family. He came of age during the Depression and his own father, who struggled to feed his children, showed little affection towards his family and raised my father and his siblings with an iron fist. Who could have imagined what it was like to grow up a poor black man in the South, robbed of dignity, bereft of hope, struggling to become a man in a world that saw my father as subordinate. I was the first black artist to be played on MTV and I remember how big a deal it was even then. And that was in the 80s!

My father moved to Indiana and had a large family of his own, working long hours in the steel mills, work that kills the lungs and humbles the spirit, all to support his family. Is it any wonder that he found it difficult to expose his feelings? Is it any mystery that he hardened his heart, that he raised the emotional ramparts? And most of all, is it any wonder why he pushed his sons so hard to succeed as performers, so that they could be saved from what he knew to be a life of indignity and poverty?

I have begun to see that even my father's harshness was a kind of love, an imperfect love, to be sure, but love nonetheless. He pushed me because he loved me. Because he wanted no man ever to look down at his offspring.

And now with time, rather than bitterness, I feel blessing. In the place of anger, I have found absolution. And in the place of revenge I have found reconciliation. And my initial fury has slowly given way to forgiveness.

Almost a decade ago, I founded a charity called Heal the World. The title was something I felt inside me. Little did I know, as Shmuley later pointed out, that those two words form the cornerstone of Old Testament prophecy. Do I really believe that we can heal this world, that is riddled with war and genocide, even today? And do I really think that we can heal our children, the same children who can enter their schools with guns and hatred and shoot down their classmates, like they did at Columbine? Or children who can beat a defenceless toddler to death, like the tragic story of Jamie Bulger? Of course I do, or I wouldn't be here tonight.

But it all begins with forgiveness, because to heal the world, we first have to heal ourselves. And to heal the kids, we first have to heal the child within, each and every one of us. As an adult, and as a parent, I realise that I cannot be a whole human being, nor a parent capable of unconditional love, until I put to rest the ghosts of my own childhood.

And that's what I'm asking all of us to do tonight. Live up to the fifth of the Ten Commandments. Honour your parents by not judging them. Give them the benefit of the doubt.

That is why I want to forgive my father and to stop judging him. I want to forgive my father, because I want a father, and this is the only one that I've got. I want the weight of my past lifted from my shoulders and I want to be free to step into a new relationship with my father, for the rest of my life, unhindered by the goblins of the past.

In a world filled with hate, we must still dare to hope. In a world filled with anger, we must still dare to comfort. In a world filled with despair, we must still dare to dream. And in a world filled with distrust, we must still dare to believe.

To all of you tonight who feel let down by your parents, I ask you to let down your disappointment. To all of you tonight who feel cheated by your fathers or mothers, I ask you not to cheat yourself further. And to all of you who wish to push your parents away, I ask you to extend you hand to them instead. I am asking you, I am asking myself, to give our parents the gift of unconditional love, so that they too may learn how to love from us, their children. So that love will finally be restored to a desolate and lonely world.

Shmuley once mentioned to me an ancient Biblical prophecy which says that a new world and a new time would come, when "the hearts of the parents would be restored through the hearts of their children". My friends, we are that world, we are those children.

Mahatma Gandhi said: "The weak can never forgive. Forgiveness is the attribute of the strong." Tonight, be strong. Beyond being strong, rise to the greatest challenge of all - to restore that broken covenant. We must all overcome whatever crippling effects our childhoods may have had on our lives and in the words of Jesse Jackson, forgive each other, redeem each other and move on.

This call for forgiveness may not result in Oprah moments the world over, with thousands of children making up with their parents, but it will at least be a start, and we'll all be so much happier as a result.

And so ladies and gentlemen, I conclude my remarks tonight with faith, joy and excitement.

From this day forward, may a new song be heard.

Let that new song be the sound of children laughing.

Let that new song be the sound of children playing.

Let that new song be the sound of children singing.

And let that new song be the sound of parents listening.

Together, let us create a symphony of hearts, marvelling at the miracle of our children and basking in the beauty of love.

Let us heal the world and blight its pain.

And may we all make beautiful music together.

God bless you, and I love you.

Показать ссылки поста



За это сообщение автора Trueamore поблагодарил:
TAIS (06 июл 2012, 22:55)
Рейтинг: 9.09%
 
Аватара пользователя
offline

Trueamore
Автор темы
Благодарил (а): 6693 раз.
Поблагодарили: 7266 раз.

Re: Речь в Оксфорде,2001

#4  Сообщение Trueamore » 06 июл 2012, 20:45

Перевод

Спасибо, спасибо, дорогие друзья, от всего сердца за такой любящий и душевный прием, и спасибо Вам, мистер Президент, за Ваше любезное приглашение, принять которое для меня большая честь.
Я также хочу выразить особую благодарность тебе, Шмулей, ты 11 лет служил раввином здесь, в Оксфорде. Ты и я очень упорно работали над формированием Heal the Kids и над нашей книгой о детских душевных качествах, и во всех наших начинаниях ты был поддержкой и любящим другом.
Я бы также хотел поблагодарить Тобу Фридман, нашего управляющего в Heal the Kids, сегодня она возвращается в альма матер, где она служила преподавателем; и Мэрилин Пилс, еще одного центрального участника нашей команды Heal the Kids.
Я немного смущен тем, что выступаю в таком месте, где прежде побывали столь значительные фигуры как Мать Тереза, Альберт Эйнштейн, Рональд Рейган, Роберт Кеннеди и Малькольм Экс.
Я даже слышал, что Лягушонок Кермит появлялся здесь. Мне всегда были близки по духу его слова о том, что нелегко быть зеленым.
Я уверен, ему было ничуть не легче здесь, чем мне.
Осматривая Оксфорд сегодня, я невольно задумывался о величии и значительности этого великого учреждения, не говоря уже о блистательности великих и одаренных умов, которые веками ходили по этим улицам. Стены Оксфорда не только были домом величайших гениев философии и науки – они также воспитали нескольких самых любимых творцов детской литературы, от Дж.Р.Р.Толкина до К.С.Льюиса.
Сегодня мне было позволено войти в обеденный зал Крайст Черч, чтобы увидеть “Алису в Стране Чудес” Льюиса Кэрролла, увековеченную в витражах окон.
И даже один из моих соотечественников американцев, дорогой Dr Seuss, украсил своим присутствием эти залы и затем отправился в мир, чтобы оставить свой след в воображении миллионов детей по всему миру.
Полагаю, я должен начать с того, в каком качестве я буду выступать перед вами в этот вечер.
Друзья, я не претендую на то, что обладаю такими же академическими знаниями, как другие выступавшие, обращавшиеся к этому залу, но ведь и они едва ли могут претендовать на то, чтобы быть знатоками лунной походки – и знаете, в особенности Эйнштейн был по-настоящему ужасен в этом.
Но я претендую на то, что повидал больше стран и культур, чем большинство людей когда-либо смогут увидеть.

Человеческие знания состоят не только из библиотечных собраний пергаментов и чернил – они также включают в себя те стороны знаний, что записаны в человеческом сердце, высечены на человеческой душе и запечатлены в человеческом духе.

И, друзья, я встречался со столь многим за свою относительно короткую жизнь, что до сих пор не могу поверить, что мне всего 42 года. Я часто говорю Шмулею, что я уверен: в душе мне по меньшей мере 80 – а сегодня я даже хожу так, словно мне 80.
Так пожалуйста, выслушайте меня, потому что то, о чем я скажу вам сегодня, может принести исцеление человечеству и исцеление нашей планете.
Господней милостью, мне повезло, что многие мои творческие и профессиональные стремления уже сбылись в моей жизни. Но это лишь достижения, а достижения – это не синоним того, кто я есть.
Безусловно, веселый пятилетний мальчик, который распевал “Rockin' Robin” и “Ben” обожающей его толпе, не соответствовал мальчику, скрывавшемуся за этой улыбкой.
Сегодня я стою перед вами не столько как образ поп-музыки (что бы это ни обозначало), сколько как образ поколения – поколения, которое не знает более, что значит быть детьми.
Все мы – производное нашего детства.
Но я – производное отсутствия детства, отсутствия того драгоценного и волшебного возраста, когда мы весело резвимся, не заботясь ни о чем в целом мире, купаемся в обожании родителей и родных, а наша самая большая забота – это подготовиться к большому диктанту, который будет в понедельник утром.
Те из вас, кому знакома группа Jackson Five, знают, что я начал выступать с самого нежного возраста, с пяти лет, и с тех пор никогда не переставал танцевать и петь.
Но хотя выступления и запись музыки, вне всякого сомнения, остаются среди моих величайших радостей, когда я был маленьким, мне больше всего на свете хотелось быть обычным маленьким мальчиком. Я хотел строить домики на деревьях, кидаться шарами с водой и играть в прятки с моими друзьями.
Но судьба распорядилась по-иному, и все, что я мог, это завидовать тому смеху и играм, которые, казалось, были повсюду вокруг меня.
В моей профессиональной жизни не было передышек.

Но по воскресеньям я занимался “пионерством”, этим словом называется миссионерская работа у Свидетелей Иеговы. И тогда я мог видеть волшебство детства других людей. Поскольку я уже был знаменитостью, мне приходилось переодеваться толстяком, надевать парик, бороду и очки, и мы проводили целый день в пригородах Южной Калифорнии, ходя от двери к двери или совершая круги по крытым рынкам, распространяя наш журнал “Сторожевая башня”.
Я любил входить во все эти обычные пригородные дома и видеть вязаные коврики и кресла-качалки, детей, играющих в “Монополию”, и бабушек, сидящих с младенцами, и все эти чудесные, обыкновенные и великолепные сценки повседневной жизни.
Я знаю, многие могут возразить, что во всех этих вещах нет ничего такого особенного. Но для меня они были завораживающими.
Я привык думать, что я был единственным в своем роде с этим чувством того, что я лишен детства. Я верил, что, конечно же, есть очень немного людей, с кем я мог бы разделить это чувство.
Когда я недавно встретился с Ширли Темпл Блэк, которая была знаменитым ребенком-звездой в 30-е и 40-е годы, мы сначала ничего не говорили друг другу.
Мы просто плакали вместе, потому что она понимала мою боль, о которой знают еще разве что мои близкие друзья Элизабет Тэйлор и Маколей Калкин.
Я говорю вам это не для того, чтобы вызвать ваше сочувствие, но чтобы вы поняли мою первую главную мысль – не только голливудские дети-звезды страдают от отсутствия детства.
Сегодня это вселенское бедствие, глобальная катастрофа. Детство стало величайшей редкостью в современной жизни. Повсюду вокруг нас мы умножаем число детей, у которых нет этой радости, которым не было предоставлено это право, которым не позволена эта свобода – знать, что такое быть ребенком.
Сегодня детей постоянно поощряют к тому, чтобы взрослеть быстрее, как будто этот период, называемый детством, является тягостным состоянием, которое нужно пережить и выйти из него так скоро, как это возможно.
И в этом предмете я определенно один из величайших в мире экспертов.
Наше поколение стало свидетелями отмены завета, существовавшего для родителей и детей.
Психологи выпускают целые библиотеки книг о разрушительном эффекте лишения своих детей безоговорочной любви, которая так необходима для здорового развития их ума и характера.
Из-за всего этого пренебрежения слишком многим нашим детям приходится, по сути, воспитывать себя самим.

Они растут отчужденными от своих родителей, бабушек и дедушек и других членов семьи, поскольку повсюду вокруг нас те нерушимые узы, что когда-то соединяли поколения, развязываются.
Это преступление породило новое поколение, назовем его Поколением О, которое приняло эстафету от Поколения Икс.
“О” обозначает поколение, которое имеет все, что угодно, снаружи – богатство, успех, модная одежда и модные машины, – но зияющую пустоту внутри. Эта пустота в нашей груди, бесплодная пустошь в нашей сущности, этот вакуум в центре – то место, где когда-то билось сердце, и которое когда-то занимала любовь.
Страдают не только дети. Родители тоже.
Чем больше мы воспитываем маленьких взрослых в детских телах, тем больше мы отдаляем себя от наших собственных детских качеств, а ведь в том, чтобы быть ребенком, есть много такого, что стоит сохранять во взрослой жизни.
Любовь, дамы и господа, это самое драгоценное достояние человеческой семьи, ее богатейший дар, золотое наследие. И это то сокровище, которое передается от одного поколения к другому.
Прежние поколения не имели того благосостояния, каким обладаем мы. Их домам не хватало электричества, и многодетные семьи ютились в маленьких домах без центрального отопления.
Но в этих домах не было темноты, и они не были холодными. Они были ярко освещены сиянием любви, и их уют был согрет жаром человеческих сердец.
Родители, неотвлекаемые жаждой роскоши и общественного статуса, отводили своим детям главное место в своей жизни.
Как все вы знаете, наши две страны разделились из-за того, что Томас Джефферсон называл “определенными неотчуждаемыми правами”.
И хотя мы, американцы и англичане, можем спорить о справедливости его требований, предметом спора никогда не было то, что у детей есть определенные неотчуждаемые права, и постепенное исчезновение этих прав привело к тому, что множество детей по всему миру лишены радости и беспечности детства.
Поэтому я бы хотел предложить сегодня, чтобы мы установили в каждом доме Универсальную Декларацию Прав Детей, принципы которой таковы:
Право быть любимым без необходимости добиваться этого.
Право быть защищенным без необходимости заслужить этого.
Право чувствовать себя ценимым, даже если ты пришел в этот мир ни с чем.
Право быть выслушанным без необходимости быть интересным.
Право на то, чтобы тебе читали сказку на ночь, без необходимости соревноваться с вечерними новостями или сериалом.
Право на образование без необходимости убегать от пуль в школах.
Право считаться обожаемым (даже если у тебя такое лицо, которое может нравиться только матери).

Друзья, фундаментом всех человеческих знаний, началом человеческого сознания должно быть то, что любой и каждый из нас достоин любви.
Прежде чем вы узнаете, рыжие у вас волосы или темные, прежде чем вы узнаете, черный вы или белый, прежде чем вы узнаете, какую религию вы разделяете, вы должны знать, что вы любимы.
Около двенадцати лет назад, когда я собирался начать мое турне “Bad”, в мой дом в Калифорнии приехал маленький мальчик со своими родителями.
Он умирал от рака, и он сказал мне, как он любит мою музыку и меня. Его родители сказали мне, что он не выживет, что он может умереть буквально в любой день, и я сказал ему: “Слушай, я приеду в твой город в Канзасе, когда через три месяца начнется мое турне. Я хочу, чтобы ты пришел на шоу. Я дам тебе эту куртку, в которой я снимался в одном из моих клипов”. Его глаза загорелись, и он сказал: “Ты отдашь ее мне?” Я ответил: “Да, но ты должен пообещать, что наденешь ее на это шоу”.
Я пытался помочь ему держаться. Я сказал: “Когда ты придешь на шоу, я хочу видеть тебя в этой куртке и этой перчатке”, – и я отдал ему одну из моих бриллиантовых перчаток, – а я обычно не раздаю мои бриллиантовые перчатки.
Он был просто на седьмом небе. Но, видимо, он и правда был слишком близок к небесам, потому что когда я приехал в его город, он уже умер, и его похоронили в той перчатке и куртке.
Ему было всего десять лет.
Господь знает, и я знаю, что он старался держаться изо всех сил. Но, по крайней мере, когда он умер, он знал, что его любят - не только его родители, но даже я, почти чужой человек, я тоже любил его.
И с этой любовью он знал, что пришел в этот мир не одиноким, и определенно он покинул его не одиноким.

Если вы приходите в этот мир, зная, что вы любимы, и уходите из него зная то же, то со всем, что происходит в промежутке, вы сможете справиться. Профессор может понизить вас в должности, но вы не будете чувствовать себя приниженным, начальник может подавлять вас, но вы не будете подавленным, соперник по бизнесу может победить вас, но вы по-прежнему будете триумфатором.
Как кто-либо из них может принизить или сломать вас? Ведь вы знаете, что вы достойны любви. Остальное – всего лишь оболочка.
Но если у вас нет воспоминаний о том, что вы любимы, вы приговорены к тому, чтобы искать по всему миру то, что могло бы заполнить вашу пустоту. Но неважно, сколько денег вы зарабатываете и как знамениты вы станете, вы по-прежнему будете чувствовать эту пустоту.
То, чего вы на самом деле ищете – это неограниченная любовь, безоговорочное одобрение. И это было тем самым, в чем вам было отказано при рождении.
Друзья, позвольте нарисовать для вас картину. Вот типичный день в Америке – шесть человек в возрасте до двадцати лет совершат самоубийство, двенадцать детей моложе двадцати лет погибнут от выстрелов – помните, это за день, а не за год. Триста девяносто девять детей будут арестованы за употребление наркотиков, тысяча триста пятьдесят два младенца будут рождены несовершеннолетними матерями.
Это происходит в одной из богатейших, наиболее развитых стран в истории мира.
Да, в моей стране развернулась эпидемия насилия, которой нет равных ни у одной развитой нации. Такими способами молодые люди в Америке выражают свою боль и свой гнев.
Но не думайте, что их сверстники в Англии не испытывают той же боли, тех же страданий.
Исследования в этой стране показывают, что ежечасно три подростка в Англии причиняют себе вред, режут или жгут свои тела, или принимают слишком большую дозу наркотика.
Так они решили справляться с болью от пренебрежения и эмоциональной агонии.
В Британии целых 20 процентов семей садятся за обед все вместе всего лишь один раз в год. Один раз в год!

А что стало с освященной веками традицией читать вашему ребенку сказку на ночь?
Исследования, проведенные с 1980-х годов, показали, что дети, которым читают, обладают гораздо большей грамотностью и значительно превосходят своих ровесников в школе. Однако лишь тридцати трем процентам британских детей в возрасте от двух до восьми лет регулярно читают сказки на ночь. Вы можете не задумываться об этом, пока не узнаете, что семидесяти пяти процентам их родителей читали сказки на ночь, когда они были в этом возрасте.
Совершенно ясно, что нам не нужно спрашивать себя, откуда взялась эта боль, гнев и жестокое поведение. Очевидно, что дети выступают против пренебрежения, бунтуют против безразличия и кричат просто чтобы их заметили.
Различные организации защиты детей в Соединенных Штатах говорят, что миллионы детей становятся жертвами плохого обращения, то есть, пренебрежения, в среднем возрасте.
Да, пренебрежения. В богатых домах, привилегированных домах, напичканных доверху всевозможными электроприборами. Домах, где родители приходят домой, но на самом деле их дома нет, потому что мыслями они все еще в офисе.
А их дети? Что ж, их дети живут с теми крохами эмоций, которые им достаются. А от бесконечного телевидения, компьютерных игр и видео многого не получишь.
Эти сухие холодные цифры, которые, мне кажется, терзают душу и поражают разум, должны показать вам, почему я посвятил столько времени и средств тому, чтобы добиться для нашей инициативы Heal the Kids колоссального успеха. Наша цель проста – восстановить узы между родителями и детьми, обновить их обещание надежды и осветить путь для всех тех прекрасных детей, которым суждено однажды появиться на этой земле.
Но поскольку это моя первая публичная лекция, а вы так тепло приняли меня в ваши сердца, я хотел бы рассказать вам кое-что еще. У каждого из нас есть своя собственная история, и в этом смысле статистика может стать чем-то личным.
Говорят, что быть родителем – это все равно что танец. Ты делаешь один шаг, твой ребенок делает другой. Я открыл, что внушить родителям необходимость вновь посвятить себя своим детям – это лишь половина дела. Вторая половина - подготовить детей к тому, чтобы они вновь приняли своих родителей.

Я помню, когда я был ребенком, у нас была безумная собака по кличке Чернушка, помесь волка с ретривером. Она не только плохо подходила на роль сторожевой собаки, она была такой напуганной и нервной тварью, что удивительно, как она не убегала прочь каждый раз, когда мимо проезжал грузовик или гроза проносилась над Индианой.
Моя сестра Джанет и я отдавали этой собаке всю нашу любовь, но нам так и не удалось вновь завоевать ее доверие, отнятое у нее ее предыдущим хозяином. Мы знали, что он бил ее. Мы не знали, чем. Но что бы это ни было, этого оказалось достаточно, чтобы высосать душу из этой собаки.
Многие дети сегодня подобны побитым щенкам, отлучившим себя от необходимости любви.
Им совершенно наплевать на своих родителей. Предоставленные сами себе, они дорожат своей независимостью.
Они идут вперед, не оглядываясь на своих родителей.
И есть еще худшие случаи, когда дети лелеют свою враждебность и обиду на родителей, так что любая попытка примирения, которую могут предпринять их родители, будет грубо брошена обратно им в лицо.
Я не хочу, чтобы сегодня кто-либо из нас сделал эту ошибку.
Вот почему я прошу всех, кто является чьим-то ребенком в этом мире – начиная с нас здесь сегодня – простить наших родителей, если мы чувствовали их пренебрежение.
Простить их и вновь научить их любви.
Вероятно, вы не будете удивлены, когда услышите, что мое детство не было идиллическим. То напряжение, которое существовало в моих отношениях с моим собственным отцом, хорошо известно.
Мой отец жесткий человек, и он заставлял моих братьев и меня с самого раннего возраста быть настолько хорошими исполнителями, насколько мы могли.
Ему было очень трудно проявлять свою привязанность ко мне. Он никогда на самом деле не говорил, что любит меня.

И он также никогда не хвалил меня. Если я выступал потрясающе, он говорил мне, что я выступил хорошо. А если я выступал хорошо, он ничего не говорил. Он был полон решимости, кроме всего прочего, сделать нас коммерчески успешными. И в этом он был более чем экспертом.
Мой отец был административным гением, и мои братья и я обязаны своим профессиональным успехом в немалой степени тем действенным методам, с которыми он проталкивал нас.
Он тренировал меня как исполнителя, и под его руководством я не мог ошибиться ни в одном движении. Но то, чего я на самом деле хотел, был Отец. Я хотел иметь отца, который проявлял бы свою любовь. А мой отец никогда не делал этого.
Он никогда не говорил “я люблю тебя”, глядя мне в глаза, он никогда не играл со мной. Он никогда не катал меня на спине, он никогда не кидался в меня подушкой или шаром с водой.
Но я помню, как однажды, когда мне было года четыре, был маленький карнавал, и он поднял меня и посадил на пони. Это был крошечный жест, вероятно, он забыл об этом спустя пять минут.
Но из-за этого момента в моем сердце есть это особое место для него.
Потому что таковы дети, мелочи значат для них очень много, а для меня этот момент означал все. Я испытал это всего лишь раз, но мне было по-настоящему хорошо, я был рад моему отцу и всему миру.
Но теперь я сам отец, и однажды я задумался о своих собственных детях, о Принсе и Пэрис, и о том, что бы я хотел, чтобы они думали обо мне, когда они вырастут.
Конечно, я бы хотел, чтобы они помнили, как я всегда старался брать их с собой повсюду, куда я ехал; как я всегда старался, чтобы они были важнее всего другого.
Но в их жизни есть и сложные проблемы. Из-за того, что моих детей преследуют папарацци, они не всегда могут пойти в парк или в кино вместе со мной.

И что если они вырастут и будут обижены на меня и на то, как мои решения повлияли на их детство?
“Почему у нас не было нормального детства, как у других детей?” – могут они спросить.
И с того момента я молюсь, что мои дети оправдают меня. Что они скажут себе: “Наш папа делал лучшее, что он мог, учитывая те уникальные обстоятельства, с которыми он сталкивался. Может быть, он не был идеальным, но он был добрым и порядочным человеком, который старался дать нам всю свою любовь”.
Я надеюсь, что они всегда будут помнить хорошие вещи, те жертвы, на которые я охотно шел ради них, и не будут критиковать меня за то, от чего им пришлось отказываться, или за ошибки, которые я сделал и еще, конечно, буду делать, воспитывая их.
Ведь мы все были чьими-то детьми, и мы знаем, что вопреки самым лучшим планам и стараниям, ошибки всегда случаются. Такова человеческая природа. И когда я думаю об этом, о том, как я надеюсь, что мои дети не будут судить меня строго и простят мои промахи, я вынужден задуматься о моем собственном отце; и несмотря на то, что я отрицал это прежде, я вынужден признать, что он, должно быть, любил меня.
Он действительно любил меня, и я это знаю. Были мелочи, которые говорили об этом. Когда я был ребенком, я был сладкоежкой – мы все такими были. Моим любимым лакомством были пончики с глазурью, и мой отец знал это. И каждые несколько недель, когда я спускался по лестнице утром, на кухонном столе лежал пакет пончиков с глазурью – никакой записки, никакого объяснения – только пончики. Словно от Санта Клауса.
Иногда я думал о том, чтобы не спать ночью и увидеть, как он оставляет их там, но, совсем как с Санта Клаусом, я не хотел разрушить это волшебство из страха, что он никогда больше этого не сделает.
Моему отцу приходилось оставлять их тайно, по ночам, чтобы никто не мог застать его врасплох, когда его броня опущена.
Он боялся проявления человеческих эмоций, он не понимал или не знал, как с ними справляться. Но он знал о пончиках.
И когда я позволил этим шлюзам открыться, ко мне скоро вернулись и другие воспоминания, воспоминания об этих крошечных жестах, хоть и несовершенных, которые показывали, что он делал то, что мог.

Так что сегодня, вместо того, чтобы останавливаться на том, чего мой отец не делал, я хочу остановиться на том, что он делал и на его собственных проблемах.
Я хочу перестать осуждать его.
Я начал размышлять о том, что мой отец рос на Юге, в очень бедной семье.
Он стал совершеннолетним во времена Депрессии, и его отец, которому приходилось бороться, чтобы накормить своих детей, проявлял мало любви к своей семье и воспитывал моего отца и его братьев и сестер железной рукой.
Кто может представить, каково это было – расти бедным черным парнем на Юге, лишенным надежды и достоинства, сражающимся за то, чтобы стать мужчиной в мире, который видел в моем отце человека второго сорта.
Я был первым чернокожим артистом, кого показывали по MTV, и я помню, как даже тогда это еще было большое событие. А ведь это уже были 80-е!
Мой отец переехал в Индиану и завел уже свою большую семью, работая долгими часами на сталелитейной фабрике, – работа, которая может убить легкие и сломить дух, – все для того, чтобы содержать свою семью.
Странно ли, что ему трудно было проявлять свои чувства? Удивительно ли, что его сердце очерствело и он воздвиг защиту от эмоций? И более всего, странно ли, что он изо всех сил заставлял своих сыновей стать успешными исполнителями, чтобы они были спасены от того, что он знал как жизнь в бесчестье и бедности?
Я начал понимать, что даже жесткость моего отца была любовью в своем роде, несовершенной любовью, конечно же, но все-таки любовью.
Он давил на меня потому, что любил меня. Потому, что он не хотел, чтобы кто-либо когда-либо смотрел сверху вниз на его потомка.
И теперь, по прошествии времени, вместо горечи я чувствую благословение. Вместо гнева я нашел оправдание. И вместо мести я нашел примирение. И моя первоначальная злость постепенно уступила место прощению.

Почти десять лет назад я основал благотворительный фонд под названием “Исцели Мир”. Это название было тем, что я чувствовал внутри себя.
И я даже не знал, Шмулей позже указал мне на это, что эти два слова являются краеугольным камнем пророчества Ветхого Завета.
Верю ли я на самом деле, что мы можем исцелить наш мир, измученный войнами и геноцидом, даже сегодня?
И считаю ли я, что мы можем исцелить наших детей, тех самых детей, что приходят в свои школы с оружием и ненавистью и расстреливают своих одноклассников, как это было в Коламбине? Или детей, которые могут забить до смерти беззащитного младенца, как в трагической истории с Джеми Балджером?
Конечно, я верю, иначе я не был бы здесь сегодня.
Но все это начинается с прощения, ведь для того, чтобы исцелить мир, мы должны прежде исцелить самих себя.
И для того, чтобы исцелить детей, мы прежде должны исцелить ребенка в себе, в любом и каждом из нас.
Как взрослый человек и как отец, я понял, что не могу быть по-настоящему человеком или родителем, способным безоговорочно любить, пока не покончу с призраками моего собственного детства.
И об этом я прошу всех нас сегодня. Живите в соответствии с пятой из Десяти Заповедей.
Чтите ваших родителей, не осуждая их. Найдите им оправдание. И потому я хочу простить моего отца и перестать осуждать его. Я хочу простить моего отца, потому что мне нужен отец, а это единственный отец, какой у меня есть.
Я хочу, чтобы груз прошлого был снят с моих плеч, и я хочу быть свободным и начать новые отношения с моим отцом, до конца моих дней, чтобы призраки прошлого не были этому помехой.
В мире, наполненном ненавистью, мы по-прежнему должны иметь смелость пахать землю. В мире, наполненном гневом, мы по-прежнему должны иметь смелость утешать. В мире, наполненном отчаянием, мы по-прежнему должны иметь смелость мечтать. И в мире, наполненном недоверием, мы по-прежнему должны иметь смелость верить.
Всех вас сегодня, кто чувствует себя оставленным вашими родителями, я прошу оставить ваше разочарование.

Всех вас сегодня, кто чувствует себя обманутыми вашими отцами и матерями, я прошу не обманывать себя больше.
И всех вас, кто хочет оттолкнуть своих родителей, я прошу вместо этого протянуть им руку.
Я прошу вас, я прошу себя, подарить нашим родителям дар безоговорочной любви, чтобы и они тоже смогли научиться этой любви у нас, их детей. Чтобы любовь могла наконец возродиться в разрушенном и одиноком мире.
Шмулей однажды сказал мне о древнем библейском пророчестве, в котором говорится, что новый мир и новое время придет тогда, когда “сердца родителей возродятся через сердца их детей”.
Друзья мои, мы – этот мир, мы – эти дети.
Махатма Ганди сказал: “Слабый не способен прощать. Прощение – удел сильного”. И сегодня будьте сильными. И кроме того, чтобы быть сильными, поднимитесь ради величайшей задачи – возрождения нарушенного завета.
Мы все должны преодолеть то уродующее влияние, которое могло иметь наше детство на нашу жизнь, и, словами Джесси Джексона, простить друг друга, искупить грехи друг друга и идти вперед.
Эта просьба о прощении может не стать моментом, похожим на телешоу Опры, когда тысячи детей помирятся со своими родителями, но она, по крайней мере, станет началом для этого, и в результате мы все станем намного счастливее.
Итак, дамы и господа, я завершу свое высказывание сегодня с верой, радостью и волнением.
С этого дня пусть будет слышна новая песня.
Пусть этой песней станут звуки детского смеха.
Пусть этой песней станет шум играющих детей.
Пусть этой песней станут голоса поющих детей.
И пусть этой песней станет звук родителей, слушающих их.
Все вместе, давайте создадим симфонию сердец, восхищаясь чудесами наших детей и купаясь в красоте любви.
Давайте исцелим мир и прогоним его боль.
И пусть мы все вместе создадим прекрасную музыку.
Благослови вас Господь, я люблю вас.


http://tangr-on-lj.livejournal.com/188704.html

Показать ссылки поста



За это сообщение автора Trueamore поблагодарили (всего 2):
TAIS (06 июл 2012, 22:55) • Admin (06 июл 2012, 20:47)
Рейтинг: 18.18%
 
Аватара пользователя
offline

Trueamore
Автор темы
Благодарил (а): 6693 раз.
Поблагодарили: 7266 раз.

Facebook


Вернуться в БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ / CHARITY